Поэтические вечера и музыкально-литературные встречи всегда были неотъемлемой частью культурной жизни России. 


В 1919 году Сергей Есенин создал поэтическую "Ассоциацию вольнодумцев". Помог в этом набирающий силу будущий нарком А.В. Луначарский. Ассоциация имела право учредить своё кафе. Что поэты и сделали с удовольствием.

В 20-е годы XX века в доме № 37 по Тверской улице находилось кафе «Стойло Пегаса»: в нем был своего рода литературный клуб, который считался одним из самых «богемных» мест Москвы того времени. Много историй и легенд связывает его с именем Сергея Есенина.

История о княгине Миланской позволит ненадолго окунуться в ту незабываемую атмосферу, царившую в "Стойле Пегаса". 

 


Глава первая. Княгиня!

Конец 19 - начало 20 века. Эта эпоха знаменует собой большие события, одни – в сфере танцев, другие – в поэзии: многие поэты и писатели производили свои шедевры. В «Стойло Пегаса» собиралось множество знаменитой интеллигенции, такие как Есенин, Маяковский, Пастернак и многие другие известные личности. Стихи Есенина влюбляли публику, они были полны энергии и головокружительного размаха, от чего каждая молодая девушка или женщина слушали его стихи, словно выпивая бокал вина.

- Слушай, Бронский, ты бы нашел уже себе девушку! - сказал друг одного небогатого человека.

Бронский – граф из одной небогатой, но знаменитой династии. Он был очень скромным человеком лет 23, среднего роста и с зелёными глазами. Он предпочитал балы и любил выступления Есенина, особенно в дуэли с Маяковским. Можно сказать, Есенин был для графа Бронского идеалом поэзии.
Также он любил общение со светскими дамами, носил цилиндр и лакированные туфли, но в любви он всегда искал лишь одну-единственную. Если бы он хотел, любая из присутствующих женщин или девушек в «Стойле Пегаса» была бы покорена им. Но наш Бронский был настолько чрезвычайно стеснителен, что даже от обращенного к нему женского взгляда тут же начинал краснеть.

- Вся твоя беда, Бронский, - начал его друг Эдуард, - в том, что ты очень закрытый. Ты же поэт! Прочитал бы стихи, ты что, хуже этого хулигана из Рязани, Есенина?
- Я от него далёк, - улыбаясь, ответил Бронский. – Мне больше нравится что-то в стиле Лермонтова.
- Ага! Однако тут же ты подражаешь Есенину, это, кстати, все заметили.
- Нет! Просто Есенин мне больше нравится как поэт, у него душевные и правдивые стихи. А ещё мне нравится этот пыл, который от них исходит. Вот бы пожать ему руку.
- Ладно, дело, вижу, безнадежное. Слушай, приходи сегодня сюда же, в «Стойло Пегаса». Говорят, сегодня придёт княгиня Миланская со своей сестрой. Лили, кажется. Я тебя с ней познакомлю!
- Ты что, мать мне, что ли, чтобы сватать меня княгиням? И как это будет выглядеть в обществе?!
- Ну своей матери у тебя нет, отца тоже нет, придется мне. Кто тебя ещё, стесняшку такую, познакомит? А она, говорят, красивая, многие просили её руки, но увы! Всем отказала, говорят, если понравиться её сестре Лили, то путь к сердцу Миланской открыт.
- Ага, так она взяла и сразу согласилась, ну-ну!
- А ты включи свое обаяние, дай понять девушке, что у тебя к ней искренние чувства, а не наигранные.
- Сперва её надо ещё увидеть.

***
В «Стойле Пегаса» было, как всегда, многолюдно. За столом играли в карты поэты-имажинисты, где-то почти у самого угла читал свои стихи Пастернак. У самой сцены разгорелись споры о культуре и поэтических течениях между Есениным и Маяковским.
- Дамы и господа! - объявил ведущий. – Встречайте! Вашему вниманию самая обаятельная, самая юная леди советского периода, княгиня и танцовщица, которая покорила тысячу мужских сердец как в Америке, Берлине и Франции, так и в России! Прошу, поприветствуйте бурными аплодисментами – княгиня Миланская!
После слов ведущего в зале наступила тишина. Заиграла всеми любимая музыка танца "Эль Чокло", и на сцену вышла решительная и, как бы сказали творческие люди страсти, молодая девушка.
На вид ей можно было дать не больше 18 лет, хотя на самом деле ей было уже 20. Она была одета в красное платье, волосы её были собраны сзади. Перебирая ногами, словно идя по канату, она обвела взглядом всех присутствующих. Её внешность была очень привлекательна: она была не худая и в тоже время не толстая, а ее голубые глаза переполняла уверенность.
Если бы кто-то видел в тот момент, как она танцевала, то влюбился бы в тот же миг, потому что это было самое божественное исполнение танца! Так решил и сказал про себя князь Бронский. Она кружила в ритме музыки, прыгала, словно птица, готовая к полету! Её прямая осанка, высоко поднятый подбородок и движения рук казались Бронскому чем-то сверхъестественным и волшебным. Сколько прошло времени, он не знал, но вот музыка стихла, и княгиня Миланская поклонилась зрителям, принимая восторженные овации поэтов и художников.

- Ну! Как она тебе? – спросил Эдуард своего друга после того, как они сели за стол возле княгини.
- Ничего, мне понравилось. Она очень красиво танцует.
Засмеявшись, Эдуард встал из-за стола, чтобы пригласить княгиню на чашку чая.
- Сиди, друг, я сейчас приведу её, поговори с ней.
- Ой, нет! Ты что?! Я не готов! Я не буду! – начал в растерянности отвечать Бронский.
- Мадам! Вы так очаровательны сегодня. Мы с моим другом имели честь наблюдать ваше выступление, вы не против присоединиться ко мне и моему другу, к слову, молодому поэту, за тем столиком? – Эдуард указал на то место, где сидел Бронский.
- Простите, но я вас не знаю. И почему вы, а не ваш юный друг и поэт, приглашаете меня за стол? Я думала, поэты – люди смелые.
- Так-то оно так, дорогая леди, но мой друг слишком стеснительный, и его частенько нужно подталкивать.
- Извините, у меня нет времени на ваши глупости! Пускай поищет дурочек в этом зале, я бегать ни к кому не собираюсь! Дайте мне насладиться настоящим поэтом, вы свободны, сударь!
С этим ответом Эдуард вернулся за свой стол.
- Ну! Что?! – спросил встревоженно Бронский, как только он уселся.
- Что-что?! Твоя нерешительность дорого тебе обойдется, друг мой! Сейчас будет вальс, пригласи её, она сказала, что бегать ни за кем не будет. А я приглашу её сестру Лили. Мне 16, ей тоже. Действуй, пока не поздно.
Бронский с бешеным биением сердца подошёл к столу, где сидела Миланская, и дрожащим голосом начал:
- Дорогая княгиня, не окажете мне честь? Позвольте пригласить вас на вальс?
- Позволяю! – со звонким добрым смехом ответила она.

Глава вторая «Вальс»

Заиграла мелодия вальса. Молодые кавалеры приглашали своих дам, обнимали их за талию. Танец дал ходу.
- Скажите мне, что такая милая и привлекательная девушка, как вы, делает здесь одна? Почему у вас нет молодого человека, вы ведь известная?
- Скажите, отчего такой скромный неизвестный граф, как вы, все никак не наберётся смелости, чтобы признаться в чувствах какой-нибудь даме?
- Потому что у меня есть уже дама сердца! - ответил он.
- Правда? И кто же она? Наверное, какая-нибудь правнучка льва Толстого? – тут же спросила Миланская.
- Нет, вообще-то это вы. Я давно в вас влюблен, ещё со времён, когда впервые увидел вас здесь. Вы танцевали для имажинистов, вас, кажется, тогда пригласил Есенин.
- Так, значит, вы, дорогой граф, давно следите за мной вместо того, чтобы просто признаться. Вы чего-то боитесь?
- Я боюсь быть вами отвергнутым, боюсь, что вы не полюбите такого, как я!
- Граф, к чему эти наивные слезы? Ваши чувства ко мне – это не более, чем просто химия. Вы больны и не можете понять все искусство ваших переживаний.
- Если я и болен, то только вами! Неужели вы не верите в любовь, которая ещё со времён Адама и Евы подарена человечеству Богом?
- Грядёт социализм! Разве вы не слышите, как повсюду говорят, что Бога нет? Есть только дедушка Ленин и партия, - засмеялась Миланская. - Я не такая милая, как вам кажется, граф. Если вы увидели во мне Наташу Ростову или Татьяну Ларину, то спешу вас расстроить. Вся ваша романтика мне чужда, я реалист и буду общаться с окружением богатого общества.
Граф Бронский было уже расстроился и собирался уходить, как вдруг…
- Граф Бронский! Вы, оказывается, очень чувствительный и ранимый человек. Ну хорошо, я утешу вас, давайте встретимся завтра в парке у Пушкинской площади, и вы мне все расскажете. Если честно, такой человек, как вы, мне симпатичен. Вы простой, в отличие от этой всей аристократии. До встречи, мой дорогой друг! Увидимся.
И наш герой, полный радости, рассказал обо всем произошедшем своему другу Эдуарду.
- Ну вот, я же говорил, вальс был тебе на пользу. Я тоже пригласил Лили и она согласилась, неохотно конечно. Она сказала, что её сестра любит розы, так что купи и подари ей при встрече.

На следующее утро граф Бронский уже ждал Миланскую около парка. Он прибыл туда за полчаса до назначенного времени. На улице было по-осеннему дождливо, золотые листья спадали с верхушек деревьев. Явно приближалась зима. Было слышно, как каркает ворон, где-то семь раз издала звук кукушка. Собака одиноко бродила рядом с памятником великого Пушкина, словно понимая всю ироничность его судьбы и осиротелость русского народа после смерти поэта.
Где-то минут через двадцать наконец пришла княгиня. Она была одета по стилю 40-х годов 19 века: на ней были черные перчатки до локтя, высокие белые сапожки с розовыми застежками, шляпа княгинь и шуба. В руках она держала зонт.
- Здравствуйте, граф, - сказала она при виде Бронского.

Глава третья «Прогулка»

- О чем будем говорить? Может быть, поговорим о том, что такое любовь? Почему вы ставите любовь выше социализма и верите в Бога, которого ни разу не видели?
И, взяв княгиню за руки, граф Бронский ответил:
- Знаете, Княгиня, я думаю, что любовь – это то, что мы испытываем по отношению друг к другу. Любовь – это вещь необъяснимая, её нельзя потрогать или увидеть, так же как и Бога. Мы можем говорить, что любовь – это всего лишь химия или привязанность, но она есть у каждого из нас с рождения. И вот к вам я испытываю искреннюю любовь, о которой воспевает Есенин к Шаганэ или Пушкин. Без любви люди не могут существовать. Те, кто говорит, что они и без любви одни могут прожить, ошибаются. И знаете, почему? Потому что это лишь обман, любовь движет миром, солнцем, землёй, растениями. Мы же не можем посадить дерево, не испытывая любовь и радость. Ведь мы знаем, что когда мы его посадим, оно даст плоды. Эти плоды мы сможем съесть, и тем самым мы будем сыты и довольны. Разве не так?
- А как это относится ко мне, почему именно я? - спросила Миланская.
- Потому что вы самая добрая и мудрая женщина. Вы мне нравитесь, вы моя муза, мне нравится ваш голос, ваши глаза, ваши руки и ваш взгляд. Мне нравится смотреть, как вы танцуете, и если вы не поймёте меня, я не обижусь. Просто моя жизнь будет короткой, и я должен сказать вам, как же сильно вы мне дороги. Я бы отдал все на свете, лишь бы просто держать вас за руки или обнять. Все, что я говорю, может быть, и химия, но раз это химия, примите её или не примите. Надо уметь говорить о чувствах, пока ещё есть время. Неважно, что будут говорить о вас и обо мне у нас за спиной, потому что больше признаться вам в любви будет невозможно. Берегите все сказанное вам, ибо все это искренне и от сердца, а все, что искренне и с душой, и есть любовная химия.

…Молодые люди гуляли и общались допоздна.

К сожалению, со временем княгиня предпочла другого, но навсегда оставила в сердце слова молодого графа. В 1941 году молодой граф Бронский был убит на войне, его друг Эдуард окончил военное училище и женился на сестре княгини Миланской Лили. Они прожили вместе 82 года. Сергей Есенин трагически погиб 28 декабря 1925 года, Владимир Маяковский застрелился 14 апреля 1930 года, Борис Пастернак умер 30 мая 1960 года в возрасте 70 лет.

Лишь гулким эхом раздается мелодия танго «Эль Чокло» в старом добром «Стойле Пегаса» как напоминание о великих людях того времени.

 

 

Бронислав Шинкарев

Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.